6 июня 1937 года в ГОРКОМЕ города Москвы на столе, среди партийного мусора раздался крик младенца. Когда испуганное руководство ворвалось в кабинет, на столе лежала папка с обвинительным делом.
Как потом выяснилось, в углу комнаты кричал ребенок, которого никак не могли отправить в районный детдом.
В этот же день было расстреляно двенадцать человек, все они были обвинены в контрреволюции, и уже в течение пяти часов после подписи приказа были
казнены. В деле находилась история преступления этого "подпольного
круга", личные карточки и несколько доносов. Примечательно, что все двенадцать арестантов были из пролетариата, и без определенного места жительства. По их
показаниям, они явились в Москву, "звезде радуясь, ручку поцеловать".
Следователи не поняли, про какую такую ручку, и уж тем более про какую
Звезду идет речь, и решили, что это сектанты-вредители. Их приговорили к смерти, отобрав личные вещи, состоявшие всего из одного тульского пряника и кучи непригодных к работе ржавых гвоздей.
В конце дела на отдельной орг.бумажке было несколько подписей под
приказом "расстрелять". В этом слове свершилось нематериальное рождение
Александра Пушкина. Это рождение (воплощение) - не во плоти, что вообще-то не характерно для воплощения вообще. Некоторые называют это воскресением, кто-то считает даже реанкарнацией. В сущности, это неважно, потому что никак не влияет на суть дела. Первым прозрением будущего Пушкинианства считается формула: "Пушкин - это наше все", принадлежащая Апполону Григорьеву («Темному», как игриво называли его в узком кругу молодые поклонницы). Долгое время упорно считалось
некоторыми сектами, что эта формула имеет колдовскую силу, наподобии
средневековой "абракадабра". Подобное мракобесие, к сожалению,
сохраняется и в наше время. Но на самом деле эта формула не больше, чем
философское прозрение. Однако сила этого прозрения сделала переворот на пути понимания Пушкинианства. Если сначала бытовало утверждение, что "Пушкин
в нас", то после более глубокого осмысления, на рубеже ХIХ- ХХ в., стало актуальным другое утверждение: "Мы в Пушкине". В конце уже ХХ века очевидно, что эти оба утверждения правильны, хотя последнее некоторым кажется более актуальным…
Мы находимся в Пушкине, а Пушкин находится в нас. Собственно говоря, эти два утверждения полностью укладываются в формулу "Пушкин - это наше все", только относиться к ней нужно разумно, это не кабалистика или народное знахарство, им нельзя лечить грыжу и насылать порчу!
Пушкин мог появиться только в России - это замечание критиков следует понимать буквально. Пушкин - это НАШЕ все. Он мог (читай, может) появиться только у НАС. В России. По совершенно справедливому замечанию многих детских сочинений, А.С.Пушкин - "русский ум" и "русская душа". Более того: "В нем русская душа, русский язык, русский характер", - считал Н. Гоголь.
Многие находятся в священном трепете перед магической тайной Пушкинского слова. Но на самом деле никакой тайны нет. О пушкинском слове поговаривают и как о святом, и это тоже правильно. И неправильно одновременно. Пушкинское слово - это все. Все, что произнесено нами, подумано, сделано, освоено, все что прозрено, осмыслено - все находится в Пушкине. Но сам Пушкин во всей своей полноте находится в нас. Как нежно писал Тютчев: Тебя ж, как первую любовь,/России сердце не забудет!» Не забудет, истинно! А вот как писал еще один поэт - командир 4 дивизии красной армии П. Хыдокоров в 41-ом, может быть, не столь удачно, но все равно, в объекте своей земной любви, он истинно прозрел Его Жизнь. "В каждом слове твои прелести, в каждом моем вдохе и выдохе - твое произношение / дерзкая красавица, свет моих очей, / ах, Парашка, сучка молодая, приходи скорей ко мне.» Действительно, слов много, но у каждого времени всегда свои слова. В этом раскрывается Его великое присутствие среди нас.
"Пулей сраженный, от пули воскреснет" - эти прекрасные и очень меткие строки поэтессы начала ХХ века, Фани Капкан, стали для многих пророчеством. Как нам кажется, она первая, кто из поэтов своей поразительной интуицией почувствовал Его рождение. Это рождение было трудным. После нескольких неудачных провалов многие, кто был посвящен в Его тайну, потеряли веру и покинули наш тесный круг. "НЭП-овские роды" как мы их назвали, были самыми тяжелыми, но, к сожалению, как говорится, "ребенок остался с носом". Жизнь оборвалась, лишь только появившись на свет. Корявые афиши и рекламные объявления сорвал ветер и унес в небытие, оставив лишь устные предания. После выкидыша 17-го, это было страшный удар. Но были те, кто верил до конца, и слава Его тексту, были за это вознаграждены. Случай с двенадцатью казненными (именно с этого момента начались масштабные репрессии), ознаменовал кровавый террор. Так говорят сегодня почти все историки. Однако это время имеет более глубокую трактовку, это время Его возраста, а возраст младенческий, баловной, возраст еще совсем маленького "человека". Его детство в 40-х было не слишком беззаботным. Что осталось в его памяти, какие слова: "за Родину", "Ура" "Погиб", "Пропал без вести"? Много было слов, в то время слова, как и люди, часто теряли смысл за одну ночь, за один час, пропадая среди общего шума.
Потом были «слепые» 50-ые, «шаловливые» 60-ые. Новые года рождали новые слова, а Он постоянно был среди нас. К 1970 году ему по человеческим меркам уже было бы 33 года.
Спустя ровно 37 лет, в 1974 году, Он снова покинул нас. Мы не знали, как такое могло произойти, но спустя какое-то время пришли к выводу, что просто Его потеряли. Какое грустное положение. Мы потеряли себя, забыли себя, а Ему оставалось лишь только улыбаться, помните, Его великая, непревзойденная, загадочная улыбка...
В 1985 году в Москве, в коммунальной квартире на Старом Арбате, поздним вечером собралась небольшая группа почтенных, уже не молодых поэтов-диссидентов. Предстояла ночь синематографа, разумеется, подпольно. По окончанию просмотра сеанса, в тирах к фильму "Рэмбо: первая кровь" свершилось Его долгожданное появление. Наши опасения были развеяны. К сожалению, мы не знаем точно, какое слово было Его новым, очередным «приветствием», посланным нам, но как рассказывали потом очевидцы, которые, по их заверениям, в тот момент кожей почувствовали, что происходит что-то не так, слово это было не наше. Хотя тот акцент, с которым оно было произнесено этими невольными участниками великого события, свидетельствовал о том, что слово это скорей все-таки наше. Но была одна странность, Его явление произошло еще в одном слове, и это слово нами было установлено. Случилось это в одном анекдоте того же 85-го года, который звучит примерно так: "Сегодня в Мурманске минус 15 градусов, в Сочи плюс 5, в Москве - сороковая ничья". Речь шла о матче на первенство мира по шахматам между Карповым и Каспаровым в 1984-85 годах, насчитывавшем сорок ничьих и прерванном в феврале 1985 года. Слово «ничья» стало Его вторым "приветствием", адресованным всем нам. Это показалось очень странным, некоторых из нас это даже напугало. То, что Он появился одновременно в нескольких словах, было совершенно не понятно. Позже стало ясно, что Его появление происходит не в одном, не в двух, и даже не в десяти словах. Просто нам удавалось вычислить самую толику его присутствия.
Потом, минуя года, были уже совсем другие слова, и даже аббревиатуры, например, такая странная аббревиатура, как МММ.
В середине 90-х годов он опять пропал, причем на этот раз его уход для
многих обошелся очень дорого. Мы потеряли много хороших
друзей и соратников. Тогда положение чуть не дошло до раскола внутри
Пушкинианства. Наша церковь оказалась под угрозой. Почти большинство
решило, что это конец, что Он ушел навсегда, оставив нас медленно помирать в катакомбах безрассудства и безумия. Отчаянью не было предела. Жестокое время… Но как вы уже можете понять, катастрофа была предотвращена. Нам было Его знамение, собственно, почему мы и здесь. А главное, почему вы с нами. О знамении чуть позже. Сейчас главное, что вы познакомились с кратким очерком появления Пушкинианства.
Сегодня, может быть, наступает самое бурное время Его Жизни.
Кто знает, может быть, на этот раз это Его последний приход... Давайте же увидим Его, чтобы он смог нам улыбнуться. Да пребудет с вами Его Текст!